# Инженер из другого мира чинит драконьи звездолёты (фрагмент)

Джемма Вольтек

Джемма Вольтек чинила двигатели на Земле и твёрдо знала: если что-то летает, у этого есть схема. Но однажды испытательный стенд взрывается вспышкой чужого света — и Джемма приходит в себя на мостике падающего корабля, у которого вместо обшивки чешуя, а вместо реактора — живое сердце дракона.В этом мире звездолётами правят руны, а чинить их дозволено лишь рунотехникам всесильной Гильдии. Вот только руны гаснут, драконы-корабли умирают от загадочной «ржи», и никто не понимает почему. Никто, кроме девушки с гаечным ключом, которая видит под волшебством обыкновенные — и гениальные — механизмы. Осталось выжить среди тех, кому её правда встала поперёк горла.

# Инженер из другого мира чинит драконьи звездолёты. Джемма Вольтек

## Глава 1. Падение «Зарницы»

Джемма Вольтек затянула последний болт на кожухе плазменного двигателя и отступила на шаг, любуясь работой.

— Стенд готов, — сказала она в микрофон гарнитуры. — Даю тягу на четверть. И, Марк, на этот раз без фейерверков.

— Это ты у нас главный любитель фейерверков, Вольтек, — хмыкнул диспетчер. — Запускай уже.

Она вдавила рычаг. Двигатель загудел, набирая обороты, синяя струя пламени вытянулась в ровную ниточку. Стрелки поползли к расчётным значениям, и Джемма позволила себе улыбнуться: три месяца бессонных ночей и вёдер кофе не прошли впустую. Её камера сгорания работала на десять процентов чище любой серийной.

А потом стрелки задрожали.

— Марк, у меня скачок по давлению, — она нахмурилась, пробегая пальцами по клавишам. — Гашу тягу.

Рычаг не поддался. В синем пламени вдруг проступили тонкие золотые линии — будто кто-то невидимой рукой чертил на огне узоры. Джемма моргнула. Пламя не гаснет узорами. Пламя вообще не рисует.

— Марк, ты это видишь? — она подалась к стеклу. — Марк?

Гарнитура молчала. Золотые линии сплелись в кольцо, кольцо вспыхнуло — и мир вывернулся наизнанку. Пол ушёл из-под ног, воздух стал густым, как смола, и Джемму потащило вперёд: сквозь стекло, сквозь пламя, сквозь всё разом.

Очнулась она от рёва.

Не гудения — именно рёва, живого, утробного, от которого дрожали кости. Джемма лежала на металлическом полу, вздыбленном под немыслимым углом. Вокруг выли сирены, но звучали они странно: не электронно, а будто кто-то тянул одну ноту на исполинской трубе. Мимо, цепляясь за поручни, метались люди в кожаных мундирах.

— Кормовой горн погас! — кричал кто-то. — Руны мертвы! Мастер Ольвен, сделайте же что-нибудь!

Пол накренился ещё сильнее. За огромным изогнутым окном — не иллюминатором, а именно окном в резной оправе — крутились звёзды. Настоящие звёзды, чёрно-фиолетовая бездна, а внизу разрастался, приближаясь, ржаво-красный бок какой-то станции.

«Мы падаем, — поняла Джемма с ледяной ясностью. — Я на корабле, и он падает».

Она поднялась на четвереньки. У дальней стены седой старик в расшитой рунами мантии колотил ладонями по панели, испещрённой светящимися символами. Символы гасли один за другим.

— Горн не отвечает! — прохрипел старик и вдруг осел, схватившись за грудь.

— Мастер Ольвен! — к нему бросился мальчишка лет пятнадцати.

Никто не смотрел на Джемму. И она сделала единственное, что умела делать в панике по-настоящему хорошо, — пошла на звук неисправности.

Рёв шёл снизу и слева, из-за решётки в полу. Джемма знала этот тон. Так воет любая машина, которой перекрыли подачу, и она задыхается. Она рванула решётку — та поддалась с визгом — и уставилась в переплетение труб, светящихся жил и... да, самой настоящей чешуи. Трубы уходили в глубину, к чему-то, что билось, как сердце. А поперёк главной магистрали, толстой как её торс, сидела перекошенная заслонка. Просто заслонка. Заклинившая на честном слове механическая задвижка, которую перекосило при ударе.

— Эй! — не оборачиваясь, крикнула Джемма. — Мне нужен рычаг! Что-нибудь длинное и железное, живо!

— Кто ты такая?! — рявкнул сверху низкий голос.

— Тот, кто не хочет размазаться по этой вашей ржавой луне! Рычаг, быстро!

Что-то тяжёлое лязгнуло рядом. Мальчишка сунул ей длинный багор — обычный багор с потёртой рукоятью, самый земной предмет в этом безумном месте, и от одного его веса в ладони Джемме стало чуть спокойнее. Она загнала крюк под заслонку, упёрлась ногами в скобу и налегла всем весом.

— Ну давай же, зараза... — прошипела она сквозь зубы. — Я не для того летела через полвселенной, чтобы сдохнуть из-за застрявшей железки.

Заслонка не двигалась. Рёв нарастал. Красный бок станции заполнил уже половину окна.

— Считаю до трёх, и мы все молимся, — процедила Джемма. — Малой, дёрни вон тот рычаг, когда скажу. Раз... два... три!

Она рванула. Мальчишка навалился рядом. Заслонка со скрежетом сорвалась с места — и по магистрали, распирая трубы, хлынул поток. Живые жилы вспыхнули янтарём. Из глубины донёсся глубокий, почти благодарный вздох, и весь корабль дрогнул, выравниваясь. Сирены сменили тон. Звёзды в окне перестали крутиться.

Пол медленно вернулся под ноги. Наступила оглушительная тишина.

Джемма выпрямилась, вытерла ладони о комбинезон и только теперь оглядела мостик. Десяток людей в кожаных мундирах смотрели на неё так, будто она голыми руками поймала молнию. Впереди стоял широкоплечий мужчина со шрамом через бровь — явно капитан.

— Руны были мертвы, — тихо сказал он. — Горн погас. Ни один рунотехник не оживил бы его так. А ты... ты просто открыла ему глотку железякой. — Он шагнул ближе, и в его глазах смешались недоверие и что-то похожее на голод. — Кто ты, женщина? И откуда знаешь, где у дракона дыхательное горло?

Джемма открыла было рот — и не нашлась. За окном, совсем рядом, висел ржаво-красный причал, ощетинившийся башнями, а над ним, в чёрной бездне, парили другие корабли. Огромные. Крылатые. С чешуёй вместо брони и живыми глазами размером с ворота.

Драконы. Звездолёты-драконы.

— Кажется, — хрипло сказала она, — я очень не туда свернула.

## Глава 2. Ржавый Причал

Корабль назывался «Зарница», и он был живым.

Джемма поняла это не сразу. Только когда её вели по гулким коридорам — стены то и дело вздрагивали под ладонью, тёплые, как бок спящего зверя, — до неё дошло, что «звездолёт-дракон» здесь совсем не образное выражение. Корабль и был драконом: огромным, древним, закованным в клёпаную броню существом, в чьём чреве жили, дышали и ссорились люди.

— Не глазей на переборки, — буркнул капитан. Его звали Тарен Вьорн, и шрам делил его бровь надвое. — «Зарница» этого не терпит. Она и так на тебя злится: ты влезла ей в глотку без спросу.

— Я спасла ей жизнь, — напомнила Джемма.

— Потому и разговариваешь сейчас со мной, а не со звёздами напрямую, — отрезал Вьорн.

Они вышли на смотровую палубу, и Джемма забыла, что хотела съязвить. За окном раскинулся порт — исполинское кольцо ржавого металла, медленно вращающееся вокруг тусклой, дотлевающей звезды. «Ржавый Причал», как назвал его капитан. К его причальным башням жались десятки драконов-кораблей: одни лоснились чешуёй и мерно водили боками, другие висели неподвижно — серые, будто присыпанные пеплом.

— Что с теми? — спросила Джемма, кивнув на серых. — Почему они не шевелятся?

— Ржа, — коротко ответил мальчишка. Тот самый, что подал ей багор. Звали его Кол, и он таскался за ней хвостом с самого мостика. — Сначала гаснут руны. Потом дракон перестаёт дышать. Потом... — он сглотнул. — Потом его режут на металл.

— И давно это у вас?

— Третий год, — сказал Вьорн. — Гаснут один за другим. Лучшие рунотехники Гильдии сидят над ними днями и ночами, жгут руны, шепчут заклятья. Без толку. А ты, — он повернулся к ней, — оживила горн «Зарницы» палкой. За минуту. Так что либо ты величайший рунотехник из всех, кого носили звёзды, либо...

— Либо ваши руны — вовсе не волшебство, — тихо сказала Джемма.

Слова упали в тишину, как гаечный ключ в работающую турбину.

— Осторожнее, чужачка, — раздался холодный голос.

По палубе, шелестя расшитой серебром мантией, шёл человек с лицом гладким и жёстким, как полированный камень. За ним двумя тенями следовали рунотехники в глухих капюшонах.

— Магистр Гесс, — процедил Вьорн, и в его голосе не было ни капли тепла. — Гильдия уже слетелась.

— Гильдия слетелась, потому что на умирающем причале вдруг заговорили о ереси, — Гесс остановился напротив Джеммы и оглядел её комбинезон, гаечный ключ на поясе, коротко стриженные волосы. — Руны — дар предков и высшее искусство. А ты утверждаешь, будто дракона можно чинить, как... телегу?

— Я утверждаю, что видела заслонку, — спокойно ответила Джемма. — Обычную механическую заслонку под вашими светящимися картинками. Её перекосило при ударе, она перекрыла подачу, дракон стал задыхаться. Я её сдвинула. Никакого дара предков. Только рычаг и угол приложения силы.

Что-то дрогнуло в лице Гесса — на один удар сердца. И это была не злость. Это был страх.

— Опасные речи, — мягко сказал он. — Люди верят, что драконов держат в небе руны и Гильдия. Отними у них эту веру — и что останется, когда причал догорит? Паника. — Он наклонился ближе. — Держи язык за зубами, чужачка. И держись подальше от горнов. Это в твоих же интересах.

Он ушёл так же бесшумно, как появился. Джемма смотрела ему вслед, и внутри у неё складывалась нехорошая, слишком знакомая картина.

— Он соврал, — сказала она.

— В чём? — не понял Кол.

— Он сказал «отними веру». Но испугался он не за веру. — Она обернулась к капитану. — Вьорн. Твои рунотехники правда не понимают, как всё устроено внутри? Совсем?

Капитан долго молчал.

— Руны передают из уст в уста тысячу лет, — наконец сказал он. — Какой символ куда наносить, что при этом шептать. Но что творится под чешуёй, в самом горне... туда не лезет никто. Это запрещено. Вскрыть сердце дракона — высшая ересь. За это Гильдия сжигает.

— Тысячу лет чинят, не понимая, что чинят, — пробормотала Джемма. — И удивляются, что ничего не выходит.

Она снова прижала ладонь к тёплой, вздрагивающей переборке. И почувствовала это — под мерным пульсом «Зарницы» шёл другой ритм. Сбивчивый. Задыхающийся. Тот самый тон умирающей машины, что она уже слышала однажды сегодня.

— Вьорн, — медленно проговорила она. — Мне очень не хочется этого говорить. Но твоя «Зарница» больна. У неё та самая ржа. И началось это не сегодня.

Капитан побледнел под загаром.

— Сколько? — только и спросил он.

— Не знаю ваших сроков. Но если её сердце звучит так, как я думаю, — недели. Может, дни. — Джемма выдержала его взгляд. — Я могу попробовать. Но для этого мне придётся сделать ровно то, за что твой магистр обещает костёр. Вскрыть ей сердце.

Вьорн посмотрел на серые туши мёртвых кораблей за окном. На «Зарницу», что тёплой волной дрожала под их ногами. Потом — на Джемму.

— Если Гильдия узнает, — глухо сказал он, — гореть будем оба. — Он помолчал. — Мастерская в кормовом трюме. Инструмент там любой. Кол проводит.

Это бесплатный фрагмент. Полная версия — на LibAuthor.ru