# Академия Проклятых: не ставь на изгоя (фрагмент)

Кира Павлова

В Академии Высшего Света есть негласное правило: не смотри на того, кого прокляли старшие кланы. Марк Зеркальный числится изгоем четвертый год. Никто не садится рядом, никто не берет в команду, никто не называет по имени. Я попала в Академию по ошибке реестра и с первого дня нарушила все правила выживания. Я спросила его имя. Я села рядом. Я не знала правил, потому что выросла вне магического мира и понятия не имела, кем он был до проклятия. Теперь знаю. И понимаю, почему они так боятся. Но поздно: я уже на его стороне, а против нас вся Академия. И кое-что, что прячется в его тени, начинает интересоваться мной.

# Академия Проклятых: не ставь на изгоя. Кира Павлова

## Глава 1. Ошибка в реестре

Письмо пришло в пятницу — плотный конверт цвета старой кости с печатью из чёрного воска. Я держала его двумя пальцами, как что-то опасное, и смотрела на своё имя, написанное чернилами, которые отливали синим и зелёным одновременно, как перо дрозда. Ева Нечаева. Академия Высшего Света. Зачисление.

— Мам, — позвала я, но в ответ только холодильник загудел из кухни.

Мамы не было. Она никогда не бывала дома в пятницу вечером. Её можно было найти на работе, или в баре с коллегами, или в той квартире на Лесной улице, о которой я делала вид, что не знаю. Я открыла конверт сама.

Текст внутри был официальным, почти канцелярским, но в нём стояло что-то между строк — что-то, от чего у меня мурашки пошли по затылку. «Настоящим подтверждаем принятие Евы Нечаевой, носительницы дара отражения...» Дальше шли условия, дата заезда, список вещей. Я перечитала трижды. Дар отражения. Ни я, ни мама никогда не слышали этого словосочетания. Мы жили обычно — школа, секция по плаванию, сломанный бойлер, который не чинили с марта.

Я погуглила «Академия Высшего Света». Результаты выдали страницу с серым гербом — раскрытая ладонь над пламенем — и коротким текстом: «закрытое учебное заведение, приём по приглашению». Никаких адресов. Никаких отзывов. Фотографий не было вообще.

Прошла неделя. Потом ещё одна. Я уже почти убедила себя, что это была чья-то шутка — может, Лены Саковой, она всегда умела придумывать дурацкие приколы — когда к нам пришёл человек в сером пальто. Он стоял у двери ровно, как столб, и смотрел на меня без выражения.

— Ева Нечаева, — сказал он. Не спросил — сказал. — Академия ждёт.

— Я не подавала никаких заявлений.

— Реестр не ошибается, — ответил он и протянул мне новый конверт. — Прочтите. У вас двенадцать часов.

Он ушёл прежде, чем я успела сказать что-нибудь ещё. Лестница скрипнула один раз, потом тишина.

Этой ночью я не спала. Читала документы снова и снова, листала непонятные страницы в конверте — карту, расписание, кодекс поведения. «Академия Высшего Света принимает студентов с подтверждёнными магическими способностями. Взаимодействие с немагическими лицами ограничено». Потом я дошла до раздела «Изгои и лица под запретом» и остановилась. Там было только одно имя с фотографией: Марк Зеркальный, третий курс, статус — нулевой. Под снимком шесть слов: «не устанавливать контакт, не садиться рядом».

На фото он смотрел чуть в сторону от объектива. Резкие скулы, тёмные волосы, которые падали на лоб. Взгляд — как у человека, который давно перестал ждать чего-то хорошего и привык к этому.

Я перевернула страницу.

Утром я собрала рюкзак.

Академия оказалась городом внутри города — старое здание на Громовой улице, которое снаружи выглядело как обычный советский НИИ с облупившейся штукатуркой, но стоило пройти через арку, и пространство менялось. Двор был вдвое больше, чем позволял периметр. Трава росла слишком зелёная для начала октября. В воздухе стоял запах, который я не могла опознать — не озон, не хвоя, но что-то похожее на оба сразу, острое и чистое.

Куратор первого курса встретила меня у входа — женщина лет сорока пяти в очках с тяжёлой оправой и с выражением лица, которое говорило: «ещё один непонятный случай».

— Нечаева, — сказала она, сверяясь с планшетом. — Дар отражения, нестандартный случай. Третий курс при зачислении в первый. Любопытно.

— Я не понимаю, что это значит, — честно сказала я.

— Никто не понимает поначалу. — Она уже шла, не оглядываясь, и мне пришлось спешить следом. — Главное, что нужно знать: здесь есть правила. Их соблюдают все. Без исключений. Поняли?

— Да, — сказала я, хотя поняла только одно: меня уже втянули во что-то, чего я не выбирала.

Первая неделя была оглушительной. Я не умела делать ничего, что умели все вокруг, — ни управлять светом, ни чувствовать «поле», ни проходить практикумы по базовой магии. Другие студенты смотрели на меня с любопытством, которое быстро переходило в снисхождение. Лея Кронова, высокая девушка с безупречной осанкой и привычкой говорить так, будто делает тебе одолжение, уже на второй день спросила громко, в столовой, на весь стол: «Нечаева, а ты точно здесь по реестру? Или пропуск поддельный?» Все засмеялись. Я промолчала и ела кашу.

Он появился на восьмой день.

Я была в библиотеке — огромном зале с потолком, который уходил куда-то в туман, и стеллажами, которые перемещались сами по себе с тихим деревянным скрипом. Я пыталась найти что-нибудь про «дар отражения» и не находила ничего, кроме трёх строчек в толстом справочнике: «редкий случай, механизм не изучен, носители единичны». Рядом никого не было. Я выдвинула стул и уставилась в страницу.

— Здесь занято.

Голос был ровным, почти безразличным. Я подняла голову. Напротив стоял парень с тёмными волосами и взглядом, который я уже видела — на той фотографии в кодексе. Марк Зеркальный. Он смотрел на стул рядом со мной, как будто именно за этот стул у него было какое-то особое право.

— Здесь никого нет, — сказала я.

— Я сижу здесь каждый вечер. — Пауза. — Садись куда-нибудь в другое место.

— Ты уже сидишь, — заметила я, — значит, другое место занято тобой. Ещё один стул свободен, я не вижу проблемы.

Он посмотрел на меня странно. Как будто я сказала что-то неожиданное на языке, который он понимал, но давно не слышал.

— Ты новенькая, — сказал он наконец.

— Ева, — сказала я и протянула руку.

Он на неё не посмотрел.

— Я знаю, кто ты. И ты знаешь, кто я. — Он кивнул на мою сумку, где торчал угол кодекса. — Читала правила.

— Читала.

— Тогда зачем разговариваешь?

Я подумала секунду. За стеклянными стенами библиотеки коридор был пуст — поздний вечер, все уже разошлись. Никто нас не видел.

— Потому что не понимаю правил, которые никто не объяснил, — сказала я просто. — Как тебя зовут?

Долгая пауза.

— Марк, — сказал он. И сел напротив. Не рядом — напротив, за тем же столом, на максимальном расстоянии. Открыл свою книгу и больше не смотрел на меня.

Я сидела ещё час. Он тоже. Мы не разговаривали. Но когда я уходила, мне казалось, что что-то сдвинулось — как та плита, которая была на месте так долго, что кажется частью стены, но однажды вдруг поддаётся.

Назавтра я пришла в ту же библиотеку в то же время. Его стул был занят.

## Глава 2. Что прячется в тени

В Академии Высшего Света не принято смотреть на Марка Зеркального. Это я поняла не из кодекса — там была только строчка про запрет контакта — а из того, как люди двигались вокруг него. Как вода огибает камень. Автоматически, без усилий, как будто тело само знало, что это — зона, в которую лучше не соваться.

Я наблюдала за этим в столовой на следующее утро. Марк сидел за угловым столом — один, с подносом, с книгой, открытой на середине. Вокруг него существовал пузырь пустоты радиусом метра три. Никто в него не заходил. Никто не смотрел в его сторону. Даже разговоры рядом становились тише, как будто люди инстинктивно не хотели, чтобы он их слышал.

— Ева, — позвала Нора из-за нашего стола. Нора Вишневская была единственной на первом курсе, кто относился ко мне без кислой гримасы. Маленькая, быстрая, с привычкой говорить целыми абзацами без пауз. — Ева, ты опять смотришь туда.

— Просто интересно.

— Ничего интересного. — Нора придвинулась. Голос стал тихим. — Слушай, я тебе по-хорошему говорю, потому что ты не знаешь историю. Зеркальный — это не просто изгой. Его прокляли старшие кланы. Три кланана одновременно, понимаешь? Такого не было вообще никогда. Обычно один клан объявляет запрет — уже хватает. А тут три.

— За что?

Нора помолчала, накручивая волосы на палец.

— Говорят по-разному. Кронова говорит, что он убил кого-то из клана Серебряных. Другие говорят, что он сломал что-то в Системе — какой-то артефакт или ритуал, не знаю. Третьи говорят, что он вообще ничего не делал, и это просто политика кланов, они делят что-то, и он попал под раздачу. — Она пожала плечами. — Но неважно, что правда. Если ты с ним будешь общаться — они начнут смотреть на тебя. А на первом курсе это последнее, что тебе нужно.

— Кто такие «они»?

Нора чуть заметно покосилась на стол, за которым сидела Лея Кронова с двумя спутниками — высокий парень с родинкой над губой, которого звали Рид, и молчаливая девушка с серьёзным лицом, Алина из клана Льда.

— Старшие, — сказала Нора коротко. — Просто держись от него подальше. Это не жестоко — это выживание.

Я посмотрела на Марка. Он перевернул страницу. Не поднял головы. Не заметил, что я смотрю. Или сделал вид.

Практикум по отражению проходил в пятницу, в зале с зеркальными стенами. Куратор поставила нас парами и объяснила задачу: один «посылает» ощущение или образ, второй должен его принять и вернуть. Простая техника, базовый уровень. Я не умела ни первого, ни второго, и моя пара — скучающий студент по имени Тен — довольно быстро это понял.

— Ты вообще ничего не чувствуешь? — спросил он, не грубо, просто как факт.

— Пока нет.

— Странно для носителя отражения.

— Я тоже так думаю.

После практикума я задержалась. Зеркальный зал опустел быстро, и я стояла посреди него, смотрела на своё отражение — сразу в шести вариантах, под разными углами — и пыталась понять, что именно должна чувствовать. Ничего не происходило. Зеркала отражали меня, и только.

— Ты держишь щит.

Голос за спиной. Я обернулась. Марк стоял у входа в зал — не вошёл, просто стоял в дверях, опершись о косяк. Как будто зашёл случайно. Как будто просто проходил мимо.

— Что?

— Щит. — Он кивнул на зеркало. — Посмотри на своё отражение. Оно чуть темнее, чем должно. Это значит, что ты постоянно блокируешь дар. Осознанно или нет — не знаю, но блокируешь.

Я посмотрела. Зеркало отражало меня — и только когда он это сказал, я заметила: по краям изображения была едва заметная тень. Как старая плёнка, немного пережжённая.

— Откуда ты знаешь?

— Мой дар называется Зеркальный, — сказал он с лёгкой усмешкой, которая не дошла до глаз. — Я вижу отражения. Настоящие, не те, что показывают стёкла. — Пауза. — Ты спрашивала о моём имени вчера. Я ответил. Теперь ответила ты.

— Я ничего не спрашивала.

— Ты спросила, стоя посреди зала в одиночестве. — Он оттолкнулся от косяка, собираясь уходить. — Снять щит несложно. Просто перестань ждать, что кто-то снова скажет тебе, что ты здесь не по праву.

Он ушёл. Я стояла и смотрела на своё отражение ещё минут пять. Потом заметила, что тень стала чуть бледнее. Или мне показалось.

Следующие три дня Марк не появлялся ни в библиотеке, ни в столовой — не там, где я могла его видеть. Я сказала себе, что это не имеет значения. Потом сказала ещё раз, потому что с первого раза не убедила.

В среду Лея Кронова подошла ко мне после ужина. Одна, без Рида и Алины, — что само по себе было нетипично. Она была красивой в том остром, дорогом смысле, который бывает у людей, с детства знающих, что они — лучшие в комнате. Высокие скулы, гладкие светлые волосы, идеальная осанка.

— Нечаева. — Она остановилась рядом, не слишком близко. — Мне сказали, что ты разговариваешь с Зеркальным.

— С кем именно? — спросила я.

Она чуть приподняла бровь.

— С Марком Зеркальным. Изгоем. Человеком, к которому запрещено подходить ближе десяти метров на публике. Кодекс, страница семь, параграф три, — произнесла она без интонации, как будто цитировала скучный учебник. — Ты читала кодекс?

— Да.

— Тогда ты понимаешь, что делаешь.

— Мы просто были в одной библиотеке, — сказала я.

— Здесь нет «просто», — ответила Лея. Голос всё такой же ровный, почти дружелюбный. — Ты новенькая, ты не понимаешь, как работают связи. Его прокляли кланы, и это значит — тот, кто с ним общается, попадает в их поле зрения. А попасть в поле зрения кланов без году неделя — — она не договорила, просто позволила мне додумать самой. — Академия большая. Найди другую библиотеку.

Она ушла. Я смотрела ей в спину и думала: почему такой красивый и уверенный человек тратит время на то, чтобы предупреждать первокурсницу? Что ей важно — чтобы я держалась подальше от Марка? Или чтобы он держался подальше от меня?

В ту ночь мне снилось зеркало, у которого была тень. Из тени выходила рука — длинные пальцы, спокойные — и касалась стекла с той стороны. А я стояла по эту сторону и не знала: открыть или отойти.

Я проснулась в три ночи с ощущением, что кто-то смотрит мне в спину. В комнате никого не было. Но за окном — четвёртый этаж, внутренний двор — стоял кто-то в тёмном и смотрел вверх. Я не успела разглядеть лицо. Фигура сдвинулась в тень и исчезла.

Я долго лежала без сна. Кодекс говорил, что рядом с Марком Зеркальным опасно. Лея Кронова говорила то же самое. Нора говорила то же самое. Все говорили одно, и это было так единодушно, так аккуратно, что у меня впервые закралась мысль: что, если правда — ровно противоположное?

Это бесплатный фрагмент. Полная версия — на LibAuthor.ru