Мы поженились ради бабушкиного наследства

Кабинет нотариуса пах старой бумагой и остывшим кофе, и Вероника подумала, что примерно так и должен пахнуть конец прежней жизни.

Она сидела на краю жесткого стула, держала спину неестественно прямо и не позволяла себе ни одной слезы. Плакать она отучилась еще девять дней назад, у гроба, когда поняла: единственный человек, называвший ее «моя хорошая», больше никогда этого не скажет. Аглая Петровна умерла так же, как жила, молча, ночью, не побеспокоив никого просьбой о помощи. Соседка тетя Валя нашла ее утром двадцать восьмого сентября, в кресле у окна, с недовязанным носком на коленях, и потом всю дорогу до Костромы повторяла в трубку одно и то же: «Ника, она даже не позвонила, ты представляешь, она даже не позвонила».

За окном моросил тусклый костромской дождь. Секретарша принесла кофе, Вероника отодвинула чашку и сказала, что ей нельзя, сердце, и секретарша посмотрела так, будто это было невежливо.