Глава 1. Объект

Бокал шампанского треснул в её пальцах ровно в ту секунду, когда в зале погас свет.

Темнота накрыла особняк на набережной мгновенно, будто кто-то одним движением сдёрнул со всего вечера золотую скатерть. Только что под сводами плыла музыка, сияли витрины с новой коллекцией «Северное сияние», сотня гостей поднимала бокалы за Дом Ланских — и вот уже ничего, кроме чёрного бархата и чьих-то испуганных вскриков.

Вероника не вскрикнула. Она стояла у центральной витрины, чувствуя, как по ладони течёт тёплое — не то вино, не то кровь, — и заставляла себя дышать ровно. В темноте к ней придвинулись. Совсем близко. Чужое дыхание коснулось шеи, и низкий голос, без лица, без тела, произнёс на самое ухо:

— В следующий раз погаснет не только свет, Вероника Андреевна. Отца вы уже не спасли. Спасите хотя бы себя.

А потом свет вспыхнул снова.

Люстры залили зал обратным потоком золота. Гости растерянно оглядывались, кто-то нервно смеялся, объясняя всё перебоями на подстанции. Вероника медленно обвела глазами толпу. Десятки лиц — знакомых, полузнакомых, чужих. Любое из них могло секунду назад шептать ей про отца. Ни одно не выдавало себя.

Она разжала кулак. По линии жизни тянулся тонкий порез от лопнувшего стекла. Вероника спокойно взяла с подноса салфетку, обернула ладонь и повернулась к застывшей рядом помощнице.

— Улыбайся, Лиза, — тихо сказала она, не меняя выражения лица. — У нас презентация, а не поминки. Скажи охране проверить щитовую. И никакой полиции. Ни слова прессе.

— Вероника Андреевна, вы...

— Я в порядке.

Она не была в порядке. Но за год, что она держала на плечах отцовский Дом, Вероника выучила главное правило: слабость нельзя показывать никому. Ни партнёрам, ни журналистам, ни тому, кто прячется в темноте. Стоит дрогнуть один раз — и стая, что уже кружит над империей Ланских, порвёт её в клочья.

Сквозь толпу к ней пробирался Пётр Гаврилович — грузный, седой, единственный из отцовских партнёров, кому она ещё позволяла называть себя Никой. Он был бледен.

— Я всё видел, — выдохнул он, беря её под локоть и уводя в сторону, к высоким окнам с видом на тёмную Неву. — Точнее, ничего не видел, в том и беда. Ника, это уже третий раз за месяц. Записка в машине, отравленный курьер... теперь это. Хватит. Я не собираюсь хоронить ещё и тебя.

— Свет вырубился, Пётр Гаврилович. Это могло быть совпадением.

— А голос над ухом — тоже совпадение? — Он поймал её взгляд, и она поняла, что по лицу всё-таки скользнула тень. — Я нанял человека. Хорошего. Он будет при тебе постоянно — как личный помощник, референт, кто угодно. Об истинной его работе будем знать только мы двое.

Вероника выдернула локоть.

— Мне не нужна нянька.

— Тебе нужен тот, кто останется в живых сам и оставит в живых тебя. Артём!

От колонны отделился мужчина, которого она до этой секунды не замечала, — и это было странно, потому что не заметить его оказалось невозможно. Высокий, в идеально сидящем тёмном костюме, он двигался так, будто пол под ним был его личной территорией. Лет тридцать пять. Спокойное, чуть насмешливое лицо, короткая стрижка, и глаза — серые, внимательные; они прошлись по ней одним быстрым движением, от пореза на ладони до каблуков, и Вероника поняла, что за эту секунду он узнал о ней больше, чем иные за год.

— Артём Северов, — представился он, и голос был ровный, приятный, ничем не похожий на тот, из темноты. — Ваш новый помощник, Вероника Андреевна. Постараюсь быть незаметным.

— У меня уже есть помощница.

— Теперь у вас есть я, — он чуть улыбнулся уголком губ. — А Лиза пусть занимается цветами и расписанием. Я займусь тем, чтобы завтра вы проснулись.

Наглость была отменная. Вероника скрестила руки, оценивающе разглядывая его.

— И чем же вы занимались раньше, Артём Северов? До того, как стать нянькой при взрослой женщине?

— Логистикой, — не моргнув, ответил он. — Доставлял ценные грузы туда, где их очень не хотели видеть.

— А я, значит, теперь ценный груз.

— Самый ценный из тех, что мне доводилось охранять.

Он сказал это ровно, по-деловому, но что-то в интонации заставило её на миг задержать взгляд. Вероника отвернулась первой — просто потому, что привыкла отворачиваться первой.

— Не путайтесь под ногами, Северов, — бросила она через плечо и пошла к гостям, к улыбкам, к свету, унося в кулаке порезанную ладонь и чужой шёпот в ушах.

Артём проводил её взглядом до самого центра зала, где она снова стала безупречной хозяйкой Дома Ланских — прямая спина, холодная улыбка, ни следа страха. Профессионально, отметил он про себя. И красиво. Слишком красиво для того, кем она была для него на самом деле.

Потому что для человека, приехавшего под фамилией Северов, эта женщина не была ни красивой, ни живой. Настоящее своё имя он не произносил вслух уже месяц. Она была заданием. Объектом. Строчкой в отчёте, который он через два месяца сдаст заказчику и забудет. Он приехал сюда, чтобы найти того, кто ей угрожает, и убрать угрозу. Ничего больше.

Он ещё не знал, что именно этот вечер станет последним, когда всё будет так просто.