Глава 2. Одна ночь
Вилла стояла на сваях прямо над лагуной — деревянный настил, широкая терраса и вода, тёмная и тёплая, дышавшая под ногами сквозь щели досок. Артур зажёг фонари, и их отражения задрожали на поверхности океана длинными золотыми змейками.
— Ты живёшь здесь? — спросила Марина, оглядывая террасу.
— Скажем так, я здесь по работе, — он улыбнулся уклончиво и протянул ей бокал. — Но сегодня работы нет. Сегодня есть только закат, который уже закончился, и ты, которая никуда не торопится.
Они говорили долго. О странах, в которых были порознь и, оказалось, чуть не встретились дважды. О том, как пахнет дождь в разных широтах. Марина рассказала про свой северный город, про редакцию, из которой ушла, про то, как разучилась спать в тишине. Она не говорила про Дмитрия — но Артур будто чувствовал тень за её словами и ни разу не спросил напрямую.
— Ты от чего-то бежишь, — сказал он тихо, когда небо окончательно почернело и высыпали звёзды. — Я не спрашиваю от чего. Просто знаю этот взгляд. Сам такой ношу.
— И от чего бежишь ты?
Он не ответил. Только посмотрел на неё так, что Марина забыла собственный вопрос. Между ними будто натянулась струна — тонкая, звенящая, и с каждой минутой её звук становился всё громче. Он убрал прядь волос с её лица, и от одного этого касания по коже пробежала волна, тёплая, как здешний океан.
— Мне не стоит здесь оставаться, — прошептала Марина, не двигаясь с места.
— Я знаю, — так же тихо ответил Артур. — И всё же ты осталась.
Ветер качнул фонари. Где-то далеко пробили полночь корабельные склянки, и звук растворился в шуме прибоя. Марина смотрела на этого мужчину, которого знала всего несколько часов, и понимала, что боится не его. Боится себя — того, как отчаянно ей хочется хоть раз перестать защищаться.
— У меня одно условие, — сказала она, и голос дрогнул. — Одна ночь. Утром я уеду, и мы никогда больше не увидимся. Никаких имён в телефоне, никаких обещаний. Просто сегодня.
Что-то мелькнуло в его глазах — то ли боль, то ли облегчение, она не разобрала. Артур медленно кивнул.
— Одна ночь, — повторил он. И добавил чуть слышно, почти для себя: — Если сможешь потом уйти.
Он притянул её к себе, и мир сузился до тепла его рук, до запаха моря и льна, до стука двух сердец, которые вдруг сбились в один ритм. Фонари качались над тёмной водой. Марина закрыла глаза и позволила себе то, чего так долго боялась, — просто быть счастливой. Хотя бы до рассвета.
Она не подозревала, что рассвет принесёт не расставание, а начало.