Глава первая она же единственная

Человек открыл глаза. Внутренности напряглись. Кровь закипела. Разум наполнился вязкой жидкостью, пахнущей тревогой. Его окружало пространство. Пространство, имеющее спектр разных цветов, которые то смешивались воедино, то расплывались неровными, непропорциональными пятнами. Яркие, блеклые и тёмные цвета красили белоснежную пустоту: одни как акварель расплывались по мокрому холсту, другие давали объём своей выпуклостью, третьи ложились толстым слоем. Они не похожи на картины великих художников. Они не похожи на картины, которые рисовали маленькие дети для подарка родителям. Это были пустые картинки, бессмысленные картинки, нарисованные скучающей рукой, которая не вложила в эти кляксы душу картинки. 

Отчего же человек так напуган? В его понимании, не может реальность так исказиться, по крайней мере, у психически здорового человека. Себя он не считал сумасшедшим.

Человек вгляделся внимательнее и заметил серое тусклое пятнышко, которое имело бесформенный вид. Оно выделялось в этом разноцветном бреде. Пятно, заметив гостя, подползло поближе, а потом ещё ближе и ближе…ближе…ближе. Ближе. Движения этого существа были мягкими, ровными, скользкими, оно трансформировалось. 

Когда это пятно уже было в нескольких шагах, от него остался только этот серый и тусклый цвет. Перед человеком стоял хмурый, прилично одетый, скрюченный и старый господин. Он не вызывал уважение, а скорее жалость. Этот господин нагонял тревогу. Его голова была разрезана на две части горизонтально, а верхушки не было, поэтому серую кашу можно было рассмотреть в мельчайших подробностях. Она кипела, бурлила, шипела, но лишь пару капель выплёскивались из черепной коробки, а затем неведомым образом возвращались назад.

—Молчи— наконец проговорил старик сквозь зубы. В его голосе слышался упрёк.  

—Почему я должен молчать? — отозвался человек, испугавшись голоса этой материи.

—Молчи. Так говорят коты.—

Брови человека приподнялись, лицо исказило гримасу удивления. Человек не заметил, как его лицо стало вытягиваться в овал.

—Какие коты? —

—А ты не знаешь?— господин удивился такому вопросу. Его лицо тоже стало вытягиваться, — они сидят у тебя в комоде—

—Какой ещё комод?! —

Голос человека был непривычно громок, а пустые раскраски разнесли слова эхом: "КаКООООй еЕеЕщЁ кОмОООООд?"

"КаКоОоЙ КоМмоООд"– повторяло эхо, растягивая почти каждую букву. Лицо человека пришло в нормальный вид, как и у господина.

—Комод застрял в бегемоте— ответило пятно в виде господина, медленно и четко проговаривая каждое слово. Каша в голове закипела сильнее, капельки стали всё больше выплёскиваться. Господин явно раздражён.

—Какой ещё бегемот!? — голос человека непроизвольно становился громче и громче.

Он разносился эхом, и каждый звук, который впитывался в эту мазню, очернялся или стирался вовсе. 

—Посмотри в зеркало...— отозвался голос господина. Повеяло горячим ветром.

Человек обернулся. Сзади него стояло зеркало. Зеркало не показало человека. Оно показало бегемота, который сидел под столом на кухне и тяжело дышал или плакал. По полу разлилась каша из головы господина. Она кипела, бурлила, шипела и даже обжигала бедное животное, всё больше и больше наполняя собой комнату. Бегемот скоро утонет.

Человек недоумевал. Это был какой-то бред. А может он на самом деле сумасшедший? Человек повернулся обратно. Пространство изменилось. 

Вместо тех бессмысленных и пустых пятен разной формы и объема, появилась большая чёрная масса, напоминавшая чернила. Она кипела…она бурлила…она шипела…она…обжигала. Господин стоял на том же месте и трясся, то ли от злости, то ли от переизбытка головной каши, которая стала выпрыгивать и падать на блеклые пятна, очерняя их. Вот откуда эти кляксы. 

Человек пустился прочь. Ему хотелось убежать, выйти из этого кошмара. Он бил и щепал себя, ругался. Где он вообще?! Что это?! Смерть?!

Человек бежал до тех пор, пока его нога не попала во что то липкое и горючее. Он вскрикнул и посмотрел вниз. Эта жижа перебралась сюда, кипя, бурля, шипя и обжигая. Господина не было видно, однако этих клякс стало ещё больше. 

Из жижи стали появляться маленькие когтистые ручки, которые крепко вцепились в штанину и прожигали ткань, а затем и кожу. Боль прошлась по всему телу ярким всплеском. Снова крик, оцепенение и вот человек уже по колено в этом. Маленькие ручки прожигали тело насквозь. Человек дёргался, но куда бы он не дел руки, за что бы не ухватился, кляксы окружили его со всех сторон. Секунда и он уже по пояс, две—по грудь. Когда голос уже охрип, тело перестало рваться и торчала только одна голова, человек, увидел в этой кляксе рожу господина, который улыбаясь хрипло и насмешливо напевал: 

А мои коты

Сидят в комоде,

Который застрял

В бегемоте.

А бегемот

Сказать ничего не смог

Он думал 

Думал

Думал

Думал

Думал

И сдох!

Макушка скрылась человека скрылась в этой жиже. Темнота. Боль ушла. Надоедливый звук стал трезвонить и бить по ушам. Человек открыл глаза.

Его взор уставился в грязный, старый потолок. Это его комната? Тяжёлая голова повернулась сначала на один бок, осмотрелась, затем на другой бок и снова осмотрелась. По комнате были разбросаны вещи. В воздухе царил мрак и тоска. На столе и тумбочке был бардак из папок, книг и грязных тарелок. Да, это была его комната. А это был сон? Да. Это был сон. Будильник трезвонил до тех пор, пока человек не понял, что это были за коты.